?

Log in

No account? Create an account
Про МКАД и инквизицию
aquarius007
Еду по МКАДу, проклинаю асфальтоукладчиков. Хотя, они тут не причём. Всё дело в древней русской традиции делать дорогу через жопу. Мне кажется, когда город спит, на улицу выходит инквизиция в чёрных мантиях и факелами. У них есть специальный измерительный инструмент, которым они контролируют поверхность дороги. И если где-нибудь, блядь, будет ровный, гладкий асфальт, к утру его разхуярят подчистую. В кабинете глав.дорог.разхуяра зазвонит чёрный телефон. Понаедут бульдозеры и таджики. Если понадобится, пригонят тяжёлую технику. К утру дорога снова станет такой, какой и должна быть. А вот и я еду по ней. Успели! Это называется оперативно работать!

Утилизированный товар
aquarius007
Как, однако, было бы удобно, если уже начатую (вскрытую, использованную) жизнь можно было обменять с пометкой «брак» на новую…
-Здравствуйте, - приветствует вас Небесная канцелярия (НК).
-Здравствуйте, я у вас приобрёл недавно кое-что, а оно не работает. У меня и чек остался и гарантия не истекла.
- А, ну это мы быстро щаз… ШЛЁП!!!! БАЦ!!! Трах-дибедох-дибедох – готово! Получать будите в отделе брака и обмена.

(no subject)
aquarius007

            Ей-богу! Я бы создал тест на основе отношения человека к классической музыке. Интереснейшим образом отношение к музыке выдаёт всю правду о состоятельности человека. Самое первое, что бросается в глаза: чувствует или не чувствует музыку? Уровень чувственности, способность к состраданию, сопереживанию. Играть хороших, заботливых, весёлых любой дурак, как говорится, сможет, а по настоящему как?

            Следующее, на что обращаешь внимание, это реакция на музыку. Можно музыки и не понимать, а относиться к ней с уважением и почтением. А можно и по хамски опустить. Какой красивый символ к Жизни. И какую страшную, скучную судьбу он предвещает.



Димон. (Глава 1. Первая, вторая, третья часть)
aquarius007

Димон.

Глава первая. Зеркало.

Часть первая. Метель.

            На дворе стоял январь. В этот год выдалась настоящая зима. Падал снег. Среди жилых домов шёл молодой человек лет восемнадцати. Здания вытягивались слева и справа высокими тенями, образовывая собой коридор. Юноша был один среди этих великанов. Он смотрел себе под ноги и не спеша шагал.

            Внезапно, откуда-то с верху послышался женский писклявый крик. Потом басистый мужской. На верху резко открылась оконная рама, послышался шелест. Дима поднял взгляд и увидел, как на него вместе со снегом посыпались рваные кусочки бумаги. Одни обрывки были исписаны, другие представляли собой фотографии с лицами. Окно закрыли.

            Диме вспомнилась его утренняя ссора с родителями. Он жил с отцом, материю и сестрой. Их семья была самой нормальной. Отец был человек тихий и трудолюбивый. Мать домохозяйка, целый день она посвящала поддержке детей и мужа. Она выполняла всю работу по дому, позволяя мужу зарабатывать деньги, а детям учиться. Сестра любила развлечения и крайне серьёзно относилась к учёбе и старалась быть порядочной и приличной, дочерью своих родителей.

            От чего-то Диме было тошно находиться дома. Временами он терпел, но иногда  чувства пересиливали, и он спускал накопившуюся злость на родных. Так и этим утром произошло. Дима ушёл из дома и возвращаться обратно не хотел.

            Дима стоял, как вкопанный среди этих обрывков. Чуть позже он подумал о знакомых, которых принято называть друзьями. Ему чертовски не хотелось ни кого видеть. Кровоточиной  в нём поселилось гаденькое чувство ненужности и бестолковости всех этих людей в его жизни. Да и он сам был никчемной случайностью в их судьбах. Слова, сказанные им и услышанные от них когда-то, сейчас показались ему такими же обрывками. И вся жизнь ему показалось никчёмной, пустой и невыносимой.

            Дима отвлёкся на холод. Ему вдруг стало страшно холодно! Он ускорил шаг.

            К морозам этой зимой привыкать не хотелось. Минус двадцать пять нормальная январская температура, но Диме казалось, что остановись он на минуту, холод проглотит его и с хрустом сожмёт в мощной челюсти, не оставив ни одного тёплого места на коже. Дима уже не шёл, а почти бежал по ледяному асфальту, нагоняемый монстрами, драконами дышащими синим холодом. Дыхание их впивалось в кожу тоненькими зубчиками и хладнокровно высасывало из жилок, косточек и венок тепло. Мерзкий страх обречённых заёжился в животе.

            Дима чувствовал, как холод окутывает его. В нём вдруг дёрнулось, как оттянутая струна, упрямство и противность. Ему захотелось оттолкнуть тяжёлый воздух от себя. Воздух же нахально просачивался в рукава и воротник. Будто сдирал с плеч новую шинель, с меховой подстёжкой, - грабил, оставляя ни с чем. В Диме проснулось отчаянье, но он немедленно попытался погасить это чувство в себе. Ему было не привыкать.

            Он более ускорил шаг, стараясь ускоряться из последних сил. Грубый снег, словно ветки в диком лесу, хлестал по обмороженным, красным щекам. Перед глазами маячило титановое небо и безликие дома. Дима старался бежать быстрее. Для своего врага он был мотыльком зажатым в кулаке. Это только казалось, что бешенный темп спасал Диму.        Наконец ладонь Его Величества сжалась. Земля под Димой резко рванула назад, а он покатился вперёд по грязному снегу и твёрдому льду. Яркий приступ горя рёвом вырвался из груди.

            -Вся жизнь так! Тупой, непроницаемый холод весом каменных глыб с ног до головы осыпает меня. И каждый день – это новая глыба. За что?! Не так ли уже меня наказала жизнь, лишив человеческих радостей? За что мне это?

            Он ударил кулаком об лёд, который остался недвижим, чего не скажешь про руку.

            Проглатывая боль, Дима встал с рассеянным взглядом. Стихия раздавила его, пару секунд он не приходил в себя. Диме стало жалко себя. А затем гадко от этой жалости и страшная ненависть заколотилась в нём. Из-за всех сил стиснув зубы, с искривленным от злости лицом, он содрал с себя куртку, порвав молнию, сдёрнул шарф, шапку и перчатки, кинул одежду в сугроб и яростно вдавил её ступнёй ботинка в снег, чуть не потеряв равновесие. Затем сорвал и обувь, закинув всю пару на ветку дерева. Один ботинок не удержался и упал вниз, что отозвалось в Диме новой волной ярости. Он подбежал к виновнику и с размаху плеча схватил ботинок, сжал его тонкими пальцами и кинул, на сколько позволяла сила в сторону.

            Дима почувствовал облегчение. Он доказал, что не боится бросить вызов холоду. Однако, тут же почувствовал последствия. Дима трясся от мороза, но и этого он не мог себе позволить и старался не трястись. Он смело зашагал прочь от брошенной одежды. Но постепенно отходя от возбуждённости, ему вдруг становилась стыдно и страшно. Если кто-то из знакомых его сейчас увидит, как он станет объяснять ему своё положение? Почему он идёт без верхней одежды по такому жуткому холоду?

            Диму смутил страх нарваться на приятеля, и он повернулся в сторону своей одежды. Приближаясь к запорошенной снегом чёрной куче вещей, его стало одолевать другое чувство. Почему он такой слабый? Почему он должен вообще кому-то что-то объяснять? Не ужели его чувства и душевная боль на столько незначительны, что он прячет их из-за какого-то страха быть непонятым и выглядеть странным.

            Метания были на столько серьёзными, что Дима с иронией усмехнулся над собой. Ирония слегка ослабила внутренний спор, и Дима решил, что обувь он всё же вернёт, уж больно было холодно без неё.

            Остальное он решительно оставил, но по прежнему сомневаясь и страшась встречи со знакомыми. Этот страх вызывал в нём омерзение к себе. В такие минуты над ним стояли Великие Люди Всего Человечества, которые выдержли воины и гонения, но добивались своего, были стойкими и сильными. А он из-за обычного скотского страха  ломается и готов сдаться. Он ощущал себя слабым, мягкотелым. Он призирал себя. И всё равно боялся.

            Как бы Диме не хотелось, люди, хоть и из окон, но видели и смотрели на него. Оказавшись без пуховой брони он производил впечатление птенца выпавшего из гнезда. Тонкие, ломаные руки, напряженный так, что вены некрасиво выпирали из под кожи. Тонкий торс без мышц и жира, с изогнутым горбиком из позвоночника. Шея неестественно прогибалась вперёд. Походка суетливая, неравномерная, не твёрдая. Дима постоянно обо что-то спотыкался, не рассчитывал занос и габариты своего тела, задевал предметы локтём и головой. Сам Дима ощущал лишь не уютность в своём теле.

            Вспыхнувшие чувства в Димином тельце стали угасать. Так остывают чугунные печи. Красный, обжигающий металл темнеет, приобретая свой привычный оттенок. И прикасаясь к нем, ощущаешь прохладу, хотя несколько угольков ещё тлеют внутри.

            С этой температурой Дима жил всю жизнь. Он будто засыпал. И ни что новое не могло в нём ярко и мощно загореться. Всё новое разбивалась об твёрдый чугун, не попадая во внутрь. Теперь же ему был противен полудрём.

            Дима подумал о смерти. Вернее сказать, он подумал, что до смерти пробудет в таком состояние. Из-за дня в день вялое, текучее существование. Он понимал масштаб трагедии. Его смыслом жизни было внутреннее, глубокое спокойствие, спрятанное за железобетонной бесчувственностью. Он был привязан к ней, как лошадь привязана к столбу. Ему хотелось бежать на свободу, но куда и как жить он не понимал.

            Это было его личной бедой. И он чувствовал себя с ней один на один. Никого рядом не было. Дима ощущал тяжёлый холод одиночества. Он хотел поделиться с кем-то, но он прекрасно знал, что говорили ему близкие в таких случаях. Для них проблемы не было: «не бери в голову всякие глупости». При таком ответе Диме становилось обидно, потому что для него-то проблема была. Он хотел подобрать слова, чтобы объяснить свои чувства, но проблема и правда будто исчезала в разговоре с близкими. Вся суть и причина его метаний ускользала. И он на время сам себя не понимал. Однако, боль никуда не уходила. Родственники – последние место, куда бы Дима пошёл за помощью.

           

            Метель тем временем усилилась. Ровное покрывало ложилось на землю и машины, на деревья и дома. Покрывая движимое и недвижимое. Сглаживая все острые углы. Уравнивая всё вокруг, стирая все цвета и контуры. Забрасывая всё сыпучей, белой извёсткой. Снег метался в воздухе словно его сбивали миксером.

            Дима всё больше задумывался о том, чтобы укрыться. Он стал оглядываться в поисках укрытия и, увидев на другой стороне улицы не запертый подъезд, направился к нему. Переходя дорогу, краем глаза он заметил человеческую фигуру. Сначала Дима решил, что ему показалось, - в такую погоду находиться на улице безумство. Приглядевшись, он увидел не молодую женщину в платке и шубе. Она водила руками вокруг себя, будто в темноте искала какой-то предмет. Дима заволновался, возможно, ей нужна помощь. Он подошёл ближе, но женщина, казалось, его не замечала. Он крикнул, тогда она ответила:

            - Прошу прощения, я могу чем-то помочь?!

            - Ах, спаситель! Спаситель! – заблаговолила та.

            Дима заметил, что женщина была скорее старуха и, что она была абсолютно слепой.

            - Вас проводить домой? – спросил Дима.

            - Сначала скажи: где я?

            - Нечаевская улица, перед нами 38-ой дом, а за нами 41-ый.

            - Окажи услугу, доведи старуху в 34-ый, сама в такую погоду не дойду.

            - Пойдёмте, нам на право.

            Дима взял старуху под локоть, но потом испугался, что она заметит его дрожи, отпустил и, едва прикасаясь к спине, выводил её из смертельной ловушки прямо к спасательному дому.

            - Вы же могли замёрзнуть, - воскликнул Дима, - не холодно ли вам сейчас?

            - Холод дикий нынче, но бывало и похуже. Ты лучше скажи, как звать тебя?

            - Меня Димой, а вас?

            - Хороший ты человек, Дима, - по простецки сказала старуха, будто не заметив встречного вопроса. Дима тоже сделал вид, что не спрашивал.

            На похвалу Дима не ответил, скинув это на любовь пожилых людей млеть перед всеми, кто помогает им в трудные годы старости, не вникая глубоко в суть человека. Его суть была гораздо сложнее… Сама старуха показалась ему по-деревенски простой и не разумной. Он даже почувствовал к ней отвращение, но ситуация требовала от него вежливости. Тем более его заботило, как слепая старуха очутилась в метель одна на улице.

            Пройдя немного, старуха серьёзно, с оттенком сожаления, проговорила:

            - А ты зря куртку-то порвал. Этим делу не поможешь, а заболеть нынче не мудрено.

            - Что? Да, отку… Да я это… с горяча – не в силах разобраться в старухиной уведомлённости, заикался в ответ Дима.

            - Но ничего, мы уже подходим…

            Перед старухой и Димой стоял двухэтажный дом, резко отличающийся от блочных высоток. Он скорее походил на усадебный особняк с роскошно-сдержанным фасадом. Резные рамы окружали широкие окна. Две белые колонны удерживали изящный козырёк.  Дом был старый и ветхий, однако внушал надёжность. На правом углу висела табличка занесённая снегом: ул. Нечаевская, д. 34. Находился он в самой глубине дворов, за блочными зданиями. За особняком были дикие кусты, с торчащими из-под снежного покрова острыми ветками. За кустами - широкий овраг. Дима прожил 15-ать лет в этом районе, но никогда не видел этого странного дома.

            Они подошли к дому. Дверь оказалась не заперта, всего лишь заложена каким-то бруском. Старуха поднялась по мраморным ступеням и откинула брусок. Ветер сам отворил дверь. Дима заглянул в глубину дома. Внутри царила полная темнота…

Часть вторая. Смерть.

            - Свет не работает. Он мне не нужен, а гостей у меня не бывает.

            - Ничего, глаза привыкнут.

            Дима помог снять старухе шубу и потянулся повесить её шкаф. В этот самый миг откуда не возьмись из шкафа выпрыгнул чёрный кот, напугавший Диму так, что он выронил шубу из рук. Глубоко вздохнув, он повесил одежду, закрыл шкаф. Старуха узнала своего питомца и начала ласково нахваливать его и чесать за ухом, как только он прыгнул ей на плечо. Кот был грациозный, абсолютно чёрный, если не считать белых лап и зелёных изумрудных глаз. Старуха называла его Ося.

            - Проходи в комнату, она в конце коридора на права. Мы с Иосифом заварим чай и придём. Грейся. И там с тобой кое-кто хочет познакомится. – последних слов Дима не расслышал.

            На ощупь он прошёл в комнату. Свет из окна немного проявлял контуры. Обстановка была старой. Деревянная мебель, стол с красивыми резными ножками, комод, ковра. Дима прошёлся кругом по комнате, а под конец наткнулся взглядом на человека. Испугавшись, у Димы ёкнуло сердце. Через секунду пришло осознание, что перед ним высокое зеркало, а человек – это его отражение. Вид у самого зеркала был жутковатый.

            Сначала Дима испугался громадных размеров зеркала. Потом стал вглядываться в отражение. На миг ему показалось, что темнота и мрак комнаты проваливаются в зазеркалье. В зеркале явно появилась глубина, от чего в Диме проснулась дрожь и интерес. Он стал прислушиваться и вглядываться ещё более тщательно. Наконец, он увидел в темноте зеркала бледный туман или вернее сказать, - туманность.

            Внимание Димы на столько было занято происходящем, что он потерял отчёт тому, что происходило вокруг. Туман будто проглотил его. И не существовало больше тёмной комнаты и странной старухи, испарилась метель, стёрлись улицы и города. Исчезли родственники, друзья. Весь мир рвался как мираж. Вокруг был один туман.

            Димино сознание тонуло в нефтяной гуще. Ощущения точки опоры и равновесия в теле погасали. Сама телесная оболочка не обтекала больше сознание Димы. Оно висело в пространстве зазеркалья.

            Дима вдруг перенёсся на старое кладбище со склепами и каменными печальными статуями. Так же вокруг него были кресты и могильные холмы. Поодаль он увидел чёрную фигуру, она стояла спиной к нему. Решившись, Дима одним усилием воли перенёсся в сторону чёрного образа, и, подлетев к ней, разглядел следующее…

            Это была мрачная фигура с голым черепом вместо головы, одетая в чёрную мантию, с косой в костлявых руках и издающая трупный запах. Смерть что-то шептала тихим, прозрачным голосочком, Дима разобрал следующее:

- Ляшшь, не спешши, отдоххнии. Мягкая, милая праздность обовьёт твою напряжённую шею ласковой лентой. Бесконечной глубины, мягкие подушки навеют зевоту, глаза проваляться в черепную коробку, а дыхание растворится в груди. Человек всегда безропотно тонет в моей шелковой, нефтяной гуще. Зачем бороться? Закрой глаза и забудь. Расслабься, не парься, будь проще… Не надо ничего доказываться, довольствуйся тем что есть. Задача она: отстоять своё право на покой. Забудь о времени, его нет! Ты никогда не рождался и никогда не умрёшь. Задуши приятные и горестные события… Гони страх, стыд и раздражение… Позволь себе разочароваться во всём… в людях, в себе, в жизни… и отказаться…  всё ложь! Одна я – правда! Актёру без реплик, мыслей, чувств нечего терять… Ляшш, не спешши, отдоххнии…

Фигура стояла над вырытой и пустой могилой.

            Как радиация в Диму втекала холодная безмятежность. Остатками трезвости он оглянулся на свою жизнь, она была пуста и ущербна.

            В Диминой жизни бессмысленно маячили люди, бесплотными миражами они наполняли всю его жизнь. С другой стороны они были вполне реальными, но недосягаемыми для него. Дима чувствовал отвращение к ним и к себе. Их отношения казались ему фальшивыми, но сам он не мог быть настоящим в отношениях. Диме было чрезвычайно обидно. В глубине души ему казалось, что он достоин большего. Он давно таил претензии к судьбе за то, что оценила его по заслугам. Он ощущал себя мудрым и беспомощным. В его голове вертелись мысли крупного масштаба, он бился над разгадками таен жизни, но от чего-то это не приносило ему счастья. Дима жил с этой болью и тоской. Понимая, что силой признание не завоюешь, он пытался быть хорошим для всех. Он отказывался от материальных выгод, шёл на уступки, пытался угодить потребностям других людей. Он пытался быть благородным, честным, лояльным ко всем. Безрезультатно! Кто-то им пользовался, кто-то недоумевал и считал его дурачком. Но уважения и признания Дима не заслужил.

            - Я не хочу умирать.

            Фигура отвечала:

            - Хочешь! Ты не доволен своей судьбой, а нужна ли тебе другая? Ты сам, каждый день, шаг за шагом бежишь от своей мнимой мечты. Каждый день ты делаешь всё, чтобы не быть. Забудь о свободе, ибо свобода не для тебя. Избери вечный покой.

            - Но…

            - Ты давно избрал меня. Забыл? Я есть твоя животная потребность. Сделай последний шаг.

            Дима молчал.

            - Доживай… - высокомерно отмахнулась от него Смерть. Черты кладбища исказились, будто в кривом зеркале. Дима понял, что теряет связь с этим миром. Ему вдруг захотелось сказать кучу слов, ему было обидно. Но нужные слова на ум не приходили, а он перебирал их:

            - Стой! Но разве я… Почему я? Разве заслужил? – Диме хотелось сказать, что он не достоин такой судьбы. Ему казалось, что он достоин нечто больше, чем «доживать». Он ощущал себя ценным человеком, у которого просто не получается раскрыть свою ценность. Он надеялся на помощь. И ему не нравилось такое надменное равнодушие. Ведь, если бы его кто-то раскрыл… ах, если бы… то тогда!

            Потом черты кладбища исказились на столько, что стали напоминать осколки в калейдоскопе. Кусочки того мира закружились вихрем вокруг Димы. Его кто-то сзади тронул за плечо, от чего он вздрогнул, но продолжал искать нужные слова. Наконец, хаотичные обрывки связались в новые контуры, постепенно Дима понял, что находится в комнате старухи.

            - Я смотрю, ты уже познакомился с Зеркалом. Оно не часто открывается человеку. Да ты напуган!

            - Ещё бы! Это он ещё в подвал не ходил! – промолвил кот Иосиф человеческим голосом.

            - Ося, не злорадствуй! Что оно тебе показало, расскажи - на вопрос старухи Дима смог ответить не сразу…

           

Часть третья. Метро.

            Дима понимал, что с ним произошло что-то невероятное, но ему было страшно интересно. С частью сегодняшних чудес он смирился, но как быть с зеркалом? Эти события не просто поразили его фантастичностью, они задели какие-то глубоководные опоры его души. Он по прежнему чувствовал себя в вакууме, в скорлупе. Но теперь под толщей непроницаемого стекла в нём поселились сомнения. Ещё, как будто, продолжая стоять перед смертью, он искал ответ на вопрос: зачем я живу? Он искал не абстрактные причины, а конкретные аргументы. Он ставил под сомнения свои убеждения. Сомнения вызывали вопросы: а что на самом деле происходит со мной, с моей жизнью? Ответов пока он не находил.

            Дима направлялся в метро. Метель на улице стихла, но холод никто не отменял. Надежда Павловна дала Диме тёплую шерстяную душегрейку, она не сильно спасала.     Домой же его не тянуло. Его сковывала тревога. Он давно понял, что дома, в домашнем очаге любящей семьи сгорали все его открытия и находки. Всё становилось обыденным и неинтересным. Родные опускали то, чем горел Дима. В их семье это было нормой.

            Внешне было видно, что Диму любили и даже восхищались им. Сколько раз мама без согласия Димы велела ему одеть ту или другую рубашечку и выставляла его на показ подружкам. Все умилялись, какой Дима прелестный мальчик. На застольях с серьёзным лицом спрашивали про отметки. Велели беречь и не обижать маму, ведь мама всё сделает ради Димы. Он маленький и пока не способен понять, что значит растить ребёнка.

            В такие минуты Димы ощущал себя крайне одиноким. Ему казалось, что поставь он вместо себя манекен, мама точно так же бы прыгала вокруг него и облизывала со всех сторон.

            Уже давно Дима стал ощущать себя параллельно семье. Он старался соответствовать всему, как полагалось в его семье, а внутренне жил в своём мире. Это было жёсткое время для него, потому, что он то ощущал себя гением среди стада, то на дне ничтожества. Внешне же старался быть послушным ребёнком.

            Он помнил, как неоднократно поднимаясь в лифте в свою квартиру, на него давило всей тяжестью его пожизненное заключение в одиночество. Но как только открывалась дверь квартиры и он слышал мамин голос: «ты вернулся, сынок? Пельмени будешь?», вся боль, будто, застывала. Оставалась пустота. В мыслях возникали строго только те фразы, которые возникают каждый раз, когда он приходил домой: «Да, вернулся. Нет, не хочу».

            Ему хотелось сохранить сокровенные чувства от семьи, но и к приятелем идти не хотелось. Оставалось только метро. Там его накрыло. Но пока Дима идёт, считаю нужным рассказать, что случилось в доме 34 на Нечаевской улице.

                       

            Выслушав рассказ Димы, старуха наконец представилась: «Надежда Павловна. Потомственная бабака-ёжка». «В шестом поколение, между прочим» - добавил кот. Потом баба-яга пояснила, что это самое обыкновенное волшебное зеркало. Оно всегда само решает кому открываться, а кому нет, и что показывать.


Елка в доме ребёнка
aquarius007
ЕЛКА В ДОМЕ РЕБЕНКА
История глазами участников
Предыстория

12.11.2011. Н.Е.: Источник вдохновения - это детские вещички, переданные в дом ребенка! Когда мне в голову пришла эта мысль, градус ощущений от жизни сразу ощутимо подскочил. Всю следующую ночь мне снилось, что вещи у меня не берут, я пытаюсь пристроить туда девочку из другого дет.дома (аргумент очень веский - "мне ее жалко"), ее тоже не берут. На след.утро дозваниваюсь глав.врачу - вещи берут! Уже легче. И тут же меня осеняет новая мысль - а что, если организовать у них Новый год силами выпускников моей подростковой группы?! Для моих подопечных это - просто подарок: они склонны считать себя самыми бедными-несчастными, которым все вокруг должны помогать, а тут они увидят деток, которым куда тяжелее живется, и не просто увидят - смогут подарить им праздник!

17.11.2011. Н.Е.: Нашла дом ребенка, где нас готовы принять! В первом месте мне отказали, узнав, что я – врач-психотерапевт, и «артисты» – мои пациенты. И посоветовали не говорить об этом главным врачам, мол, так мы быстрее договоримся. Мучительно думала, кем назваться: «руководитель подросткового клуба «Родничок», «волонтерского движения САО Москвы»….? В голову лезла какая-то хрень. А если будут задавать уточняющие вопросы, а если кто-нибудь из ребят случайно проговорится??? Поговорила с Натальей Викторовной, решила все-таки действовать в открытую, а уж если в 2-3 местах меня пошлют, сочиню легенду. Получилось с первым же д.домом, куда смогла дозвониться! И врать не пришлось!
Итак, специализированный дом ребенка №9. Где-то на юге Москвы. Пусть у нас все получится!

Первая встреча
19.11.11 Н.Е.: Пришла ровно половина приглашенных на встречу. Из пришедших участвовать согласились Диана, Серега, Никита. У меня, видимо, слишком много неоправданных ожиданий… Думала, нас будет больше.
Слушала Серегу с ощущением, что на моих глазах совершается чудо. Буквально ушам своим не верила: это тот самый Серега, которого я узнала год назад - увалень, не терпящий напряжения?! Передо мной увлеченный, деятельный человек с замечательным чувством юмора. Он аж светится весь!
Никита: Послевкусие от встречи осталось яркое. У меня прошедшая неделя была очень тяжёлой, связанной с отчаяньем и постоянной тупой ноющей болью. Как же восстанавливает, воскресает, когда видишь, что человек борется со своим состоянием, со своей судьбой. Серёга спас просто!

26.11.11 Н.Е.: Позвонила Надия, попросилась участвовать. Я так рада! Эту елку во многом ради нее задумывала, хотелось подарить ей ощущение собственной значимости, полезности. Забегая вперед, скажу. Надия пришла, взяла роль Снегурочки. И больше не появилась на репетициях. Позже по телефону сообщила, что не будет участвовать. Мои ощущения? Привычной досады, ограниченности собственных возможностей, а, наряду с этим, интерес – мне приоткрывается еще одна грань в человеке.
Никита: Встреча. Ощущения скудные и бедные (наверное, из-за осенней вялости). По факту сплели сценарий, раздали роли и распределили обязанности, при том, что голова тормозила. Надия держалась молодцом! Стёб поддерживал интерес у Арины, Дианы и Сергея, но сбивал работу. Лично меня временами пугало то, что общение было только на территории стёба. Пугало личное тупое кисельное равнодушие. Видимо, всем было не легко. Радости от результата нет. Что есть? Комок холодной глины в горле и маетная тревога.

19.12.11 Никита: Пишу уже ставший традиционным отчёт о встрече в субботу. Я согласен, она превосходной получилось. Многооттеночной, многозвучной.
Началось всё с моего опоздания минут на 15. Перебивая меня в моих извинениях, Арина и Диана стали рассказывать мне о корзинке, игрушках, задавать вопросы.
Мы нашли место. Диане показалось удивительным, что можно просто перенести стол, куда нам надо. Уложили вещи. Подлетела Арина Л.. Познакомились сразу. Арина человек коммуникабельный, мгновенно встраивается в общий процесс. И, кроме того. После нескольких моих обращений к ней за советом, как к более опытному товарищу, она почувствовала себя штурманом, который говорит куда плыть. Хорошо, что позвали её. Где-то в этот момент подошла Н.Е.
Нашей Арине такой расклад не понравился. Ведь, Арина Л. изменила сценарий, как раз с появления лисы. А Арина выучила каждое слово! С этой своей печалью она и подошла к Н.Е.. Ей правда было обидно, даже слезинки выступили. Зато общей творческий процесс она не запорола с обиды!
Диана отстранилась, дальше только слушала, не говорила. Из-за чего? Не знаю.
Арина внесла кучу новых элементов. При этом слышала чужие идеи и мысли (раньше у неё с этим были проблемы).
Ухода Н.Е. мы почти не почувствовали, были слишком увлечены. Это и хорошо в данном случае. Это нам в первую очередь надо, и чем больше здесь будет нашего участия, тем лучше.
Дорепетировали легко. Разошлись быстро, но уже разогретые. Мы с Ариной Л. ещё некоторое время смотрели на «новогодний огонёк» в ТЦ, запоминали, какую музыку можно стырить и как можно обращаться к детям. Потом разошлись.
Звонок от Н.Е. со словами, что мы молодцы, был неожиданным и отозвался тёплой радостью и благодарностью. Слов в ответ не нашёл и растерялся. Так трудно отвечать на простое человеческое спасибо?!
В целом от встречи осталось розовое, сахарное чувство благодарности за включённость.
После звонка Н.Е. что-то затяготило, заныло и потянуло к воде в парк «Дружбы». Не промёрзшая вода, непроницаемый квадрат неба над головой, нелепо проросшая зелёная трава, мосты и отражение мостов в воде, холоднейшей ветер вгоняли в тоску. В непонятную тоску. Почему именно сейчас? О чём это состояние? А вокруг корячатся извилистые деревья. И голые, жёлтые прутья ивы качаются, как в невесомости. Словно молятся. Иду по бетонной ленте, огибающей периметр пруда. Ощущаю многотонный холод под ногами и тёмную, кусачую холодную воду справа. И тут между подошвой ботинка и бетоном трескается стекляшка от бутылки. Мурашки по всему телу, и странное, загадочное чувство, что Совершилось!
Во мне что-то треснуло, изменилось.
Тоже хотел сказать большое, огроменное спасибище вам всем! За то, что позвали и приняли в свой круг. Мне в кайф делать это представление.

25.12.11 Н.Е.: По дороге на встречу дозвонилась Сереге. Он тоже участвовать не будет. Нет времени, сил, не хочет нас подставлять и т.д. Но почему не позвонил сам и не сказал? Та же привычная досада, настолько привычная, что даже не высказываю ее, а зря.
Вообще, к этому моменту я уже довольно сильно отстранилась от руководства этим проектом. Да и участие мое сведено к минимуму: связующее звено между домом ребенка и народом. Искренне благодарна Никите за подхваченную инициативу! Реально на нем все держится.
Никита: Наверное, ребята правда хотят, и правда не могут. Мне навязчиво мерещится Подстава. Мир жесток и не справедлив!
Прихожу первый, в растерянности и в полном непонимании, что мы сейчас будем делать. Перебираю в мыслях, что я сейчас могу сделать, что требует ситуация? Надо ввести в курс дела Аню, рассказать ей сценарий. Надо обсудить костюмы и дату выступления. Всё кажется мучительно второстепенным и не нужным. Упираюсь взглядом в сценарий и перечитываю.
Появилась Аня. Она была уставшая, голодная и с энтузиазмом к работе. Давно не виделись, но разговариваем поначалу чисто на житейские темы. Делимся опытом и взглядами. Пробую похвалиться сшитым зайцем, в ответ живой отклик!
Переходим к сценарию. Бегло пересказываю действия, Аня на удивление всё понимает (мне бы раза четыре прочитать надо было). Аня включена, не отводя глаз от меня, вслушивается в каждую деталь и комментирует.
С появлением Н.Е. ощущение подставы спало. Серёге нужна работа, он не раз мне говорил, в каком он положение. Диана сдаёт зачёты. Арина, не знаю. Жестокий и несправедливый мир предстал в лицах)) Ощущение подставы сменилось на понимание.
Серьёзно и сосредоточено придумываем костюм снеговика. Приятно в таком русле работать.
От радостного принятия подарка Н.Е. у меня у самого заиграла застенчивая радость.
Посчитали, по сколько скидываемся и разошлись. Хорошая, продуктивная встреча.

4.01.12 Никита: Арина нарисовала картинки и сшила костюм, это говорит о её готовности и желании участвовать. Для меня это прям надежда.
По отношению ко мне почувствовал враждебную скрытность: о себе говорит в общих словах, касается конкретных вещей болезненно (это касалось вопросов о новом годе, её бывшем парне, о её книге и планах на будущее). Будто защищается, когда вопрос прямой задаю. С высока закрывается. Обидно, что не доверяет. Я бы постарался понять, принять. Возможно обстановка не подходящая?
Серёга приехал «за одно», без намеренья участвовать.
Диана легко начала репетицию, с остроумными меткими шутками. Сегодня в ней было что-то иное. И это иное вызвало симпатию. Точно! У неё не было скучающего выражения лица! Она веселилась, переживала, задумывалась, но ни на секунду не обтекалось лицо отрешённо-скучающим видом!
Инструкции Арины Л. Диана с трудом воспринимала (не смотрела в Аринину сторону, когда та показывала как надо двигать руками-ногами). Возможно, Диана и хотела, чтобы Арина вызвалась ей помогать с самого начала…
Неприятное чувство напомнило о себе, когда шли к памятнику, а Аня и Арина призывали вернуться ближе к ТЦ. Позвали, значит, поворачиваем к ним. Что за неприятное чувство? – гадкая злость на себя. После нового года, с неудачным бестолковым шатанием по чужим квартирам и дворам понял, что совсем потерялся в вопросах: Куда и зачем я иду? Куда позовут туда и иду? Где моя голова? Где мои решения? Что я не предпринял, для того, чтобы праздник получился? Вот и сейчас я так же не думал.
От репетиции получил громадное удовольствие!!! Текст не помним, половина вещей ещё не сделана и не готова, а ощущение снежного блестящего счастья есть!

8.01.12 Никита: Меня что-то глубоко дети тронули. Интересно, им было хорошо? Для них это стало СОБЫТИЕМ? Или бесследно наше выступление прошло? Вдруг, всё зря?


Послевкусие
Н.Е.: Ох, непростое у меня послевкусие. Начну с того, что ощущений в ходе самого представления было мало. Боялась подвести вас всех с музыкой, которую до того не слышала, а, как только отвлекалась от нее, ловила себя на том, что не фотографирую, а зря, и бралась за фотоаппарат. Чувствовала свою ответственность за все, что происходит, за каждого из вас (только бы не разволновались, только бы получилось!), за время (не затянуто ли?), за то, что Арина болеет, а я разрешила ей приехать, а вдруг заболеет кто-то из детей? Здесь я упустила очень важный момент. Я недооценила, насколько плохо себя чувствует Арина. Она так часто надевала на себя маску страдания из-за всякой фигни, что я приняла это за очередную игру. До сих пор чувствую свою вину. Хорошо, что Аня ее проводила, пока мы все весело щебетали о том, как здорово все прошло!
Ощущения стали пробиваться только к вечеру. Захотелось сказать вам всем спасибо, сил почти не было, и жутко хотелось спать, но желание выразить благодарность было сильнее. Написала и отправила письмо.
«Уже глубокая ночь. Я смотрю наши фотографии с елки, и в душе светло.
Дорогие мои, я хотела сказать вам всем СПАСИБО за то, что загорелись этой идеей и воплотили ее!
Никита, за все бесконечные поездки за костюмами, красками, пастилой, за организацию всего и всех, махрового зайца, продумывание деталей, волнение, вопросы, отчеты, СПАСИБИЩЕ ТЕБЕ!
Ты написал мне: «Меня что-то глубоко дети тронули. Интересно, им было хорошо? Для них это стало СОБЫТИЕМ? Или бесследно наше выступление прошло? Вдруг, всё зря?» Попробую ответить. Судя по тому, что мы видели, им было хорошо. Насчет СОБЫТИЯ – не знаю. А бесследно ничто не проходит, особенно для ребенка, он же как губка все впитывает! Мы подарили им час радости, да, всего час, но разве это так уж мало, если вдуматься?..
Арина (Лисичка), за классный костюм, качественную проработку роли, героизм, проявленный в самый ответственный момент СПАСИБО ТЕБЕ, ДОРОГАЯ! (Надеюсь, все дети будут здоровы, но, в любом случае, вся ответственность на мне, а ты настоящий боец!).
Арина (Снегурочка), за подхваченную роль, кучу идей, за то, что на тебя можно было положиться, за твое неравнодушие, СПАСИБО! С тобой классно было работать.
Диана, за оптимизм, простоту и легкость в совместной работе, ответственность и море обаяния, СПАСИБО!
Аня, за подхваченную роль, здоровский костюм (и особенно многострадальный нос ), за преодоленный страх, СПАСИБО!
Народ, это был НАШ НАСТОЯЩИЙ НОВЫЙ ГОД! Ведь самый настоящий праздник – тот, который ты подарил другим.
На этом и закончу. Смотрите фото (в «отчаянном шашлычке») и не забывайте!
Н.Е.»
А потом стала ждать. Вашего отклика. От Никиты и Арины Л. получила его уже на следующий день. И вместе с ним – ощущение праздника, а точнее, светящегося, согревающего душу Смысла, рукотворного Чуда, желание делать для вас больше, лучше. Ведь вы делали это для детей, а я – для вас! Позже получила отклик Дианы. От Ани – ссылка на отсутствие времени и разрешение прочитать ее переписку с Никитой, где она описывает свои впечатления. (Ну, хотя бы так). От Арины Р. – ни слова. Ей понравилось? Ее что-то взволновало? Ведь она приехала больная, с температурой, во что бы то ни стало, хотела участвовать, не подвести. Как ей от этого? Я не знаю и мне от этого плохо.
В целом осталось какое-то ощущение незаконченности.
И желание, чтобы такие праздники для детей стали нашей традицией.
Арина Л.: Никитка, привет!
Хочу сказать спасибо тебе за то, что спокойно отнесся к моей жесткости и резкости и что принимал меня такой, какая я есть, не обижаясь, за организацию всего, за активную позицию, за то, что ты был нашим координатором и свел, соединил совершенно разных и незнакомых людей одной идеей.
И у нас это получилось и получилось хорошо, пусть не очень профессионально, зато с душой и от чистого сердца, а это самое главное!
Да, дети, действительно, очень тронули. Я боялась за себя, за свою реакцию, т.к. я не представляла себе, что меня ждет. Я боялась, что или расплачусь, как только их увижу, и еще боялась чувства жалости, т.к. это чувство унижает другого человека. И я очень, очень волновалась. Я не волновалась так ни перед одной из 20 елок, в которых я отыграла. И я могу сказать, что к этим деткам у меня возникло огромное чувство нежности и теплоты. Я под очень большим впечатлением! Такой отдачи, искренности и непосредственности я не получала от детей нигде.
Надя, спасибо Вам за эту идею, за то, что дали мне возможность поучаствовать в этом празднике и реально сделать что-то для таких одиноких детей, прикоснуться к их миру. Пусть сделано немного, но все равно это лучше, чем ничего.
И большое спасибо Вам за фотки и за теплые слова для каждого из нас.
И спасибо всем.
Переписка Никиты и Ани:
А.: ты знаешь, я так рада что была вчера на этом утреннике.
Н.: Да, я тоже рад, но что-то больно грустно стало. А чему именно ты рада?
А.: У меня было в жизни несколько дел, на которые я хотела попасть, но в последний момент отказывалась, и много чего пропустила и людей подвела.
Н.: Правда!? Я бы и не мог подумать, что ты способна на такое))
А.: Способна, когда появляется нечто большее, чем я могу вынести. По крайней мере, тогда эти поездки были для меня слишком большой задачей, и я с ними не справилась.
И дети порадовались, еще немного радости в их жизни.
Мне некоторые дети особенно запомнились. Те двое, которые за руки держались все время, еще одна, которая все время почти хныкала, и у нее такие грустные глаза, и ее отвлечь не получилось ничем, даже пастилой по-моему.
Я вот подумала, может сказку, про репку, например, не кукольную попробовать, а из персонажей? Можно будет вызывать детей тащить репку помогать
Н.: Ты написала, что в твоей жизни были мероприятия от которых ты отказывалась, потому что там было больше, чем ты могла вытерпеть. А в нашем празднике было что-то, что приходилось терпеть?
А.: И тогда и сейчас терпеть приходилось неизвестность того, что получится и необходимость работать с людьми, в которых я не уверена, ибо, их мало знаю. Но тогда я не смогла справиться с этим всем, а в этот раз мне было важно что бы все получилось и было не до нервничания толком.
Да и последнее время я стала меньше обращать внимания на свои страхи, а больше на то, что происходит вокруг меня :)
Н.: Очень интересно про страхи написала! Высылаю фотки.
А.: Посмотрела фотографии, как же здорово, что это все получилось!
Н. : Да, согласен, хорошо, что мы сложили этот праздник!!!!

Диана: Наше представление для детей из детдома было очень добрым и тёплым! Мы так старались ничего не забыть, выглядеть убедительно и интересно. Я считаю, что тот день был прожит не зря. По-настоящему...
Я не волновалась, но самой главной трудностью для меня было постараться не выглядеть глупо и нелепо. Ведь дети понимают больше, чем мы думаем... Простите за простой слог:)
Вообще, с самого начала нашей подготовки я почему-то чувствовала, что у нас обязательно всё получится...так и вышло. Замечательный получился праздник! Такой простой, добрый... Жаль, что такие особые дни бывают в моей жизни не часто. Ведь это помощь, это поддержка, доброта для ребятишек. Этим малышам выдалась не самая лучшая доля и больно это осознавать...когда я их только увидела, этих маленьких чудесных детишек, в моей душе что-то вздрогнуло...я подумала- "не зря мы тут, мы делаем благое дело!". Спасибо большое Вам, Надежда Евгеньевна за предоставленную возможность устроить праздник малышам! Спасибо ребятам за старания.

Никита: Изначально тревожил вопрос о Личной Цели делать это представление. Сухо для себя отвечал, что хочу испытать радость от подаренного детям праздника. Праздник мы подарили, а радость для себя я, наверное, даже и не искал в нём. В итоге накатила грусть и печаль. Мне хотелось проникнуться атмосферой, в которой живут дети. Почувствовать, каково им. Посмотреть, что такое синдром Дауна вживую. Зачем мне это? Затем, что я знаю на примере того же Дантеса из романа Дюма, что пережив с кем-то что-то общее, внутри происходят перемены. И в свою жизнь вносишь что-то новое, а иногда хочется переписать уже написанное. Так, например, пережив с Дантесом многолетнее заточение, - время и свободу беречь начинаешь: сколько всего можно сделать!
Результатом представления я доволен! Судя по атмосфере, детям понравилось.
Заводить с Катькой общие секретики, договорённости, приколы и игра в шарик, помогало немного расслабиться от напряжения. Катя оказалась непосредственной, с чувством юмора и самоиронией. Любящей внимание и в лоб не видящей границы: моё-чужое.
Между тем выступать было страшно, страх вызывал напряженную собранность. Ежесекундно было интересно. Требовалось быть максимально понятным, доступным и чутким.
Ну а та девочка, что ко всем подходила обняться, а потом нашла приют у меня в руках... Она просто смотрела в глаза и обнималась. Мне было приятно давать ей то, что ей так хочется. Тем более обниматься я сам люблю! Потом настойчиво повёл её играть с другими детьми и ушёл. Она ходила за мной попятам, пока я не вышел из комнаты. Мучительно непонятно и противоречиво было с ней. От этих жарких объятий исходил голод по ласке. Меня это сильно тронуло, когда в метро подъезжал к своей станции, на глаза накатывались слёзы.
Мне жалко этих детишек и страшно за них. Только ощутив этот страх, я понял, какое дело мы провернули, и за этим пришла светлая радость.
Мне очень не хочется останавливаться на этом представлении. Мне безумно страшно стало рассуждать полу-понятными словами, жить недопрожитыми мгновениями. Вот они, НАСТОЯЩИЕ чувства и желания, - в глазах этих детей!
П.С.
Надежда Евгеньевна, снова в моей жизни случилось чудо, и снова изначально это ваших рук дело!))) Спасибо за время, силы, желание с нами работать.

О самоубийствах
aquarius007
Читаю ЖЖ Евгении Петровны, на последние посты о самоубийствах ответил комментарием, которые хочу выложить здесь.

Комментарий: Антон, мысли о смерти знакомы и мне. Повальные самоубийства подростков вызвали острые переживания, когда-то я сам думал и морально готовился уйти из жизни. Тогда мне была так же как и вам, 15 лет. В моей жизни бессмысленно маячили люди, бесплотными миражами они наполняли мою жизнь. С другой стороны они были вполне реальными, но недосягаемыми для меня. При этом было отвращение к ним. Их отношения казались фальшивыми. В том, числе ненавидел себя, за то, что не могу быть настоящим.
В те года мне часто снилось, что я случайно падаю с железнодорожного перрона на пути и, чтобы уйти от надвигающегося поезда лезу под платформу. Наверное, таким поездом я ощущал Жизнь и Людей. Жизнь быстро с грохотом проносилась мимо меня, а я прятался среди крыс, мусора и грязи, не смея показаться.
Мысли о смерти навязчиво грызли. Зачем жить, если всё так плохо? К счастью именно в это время мне встретились люди, в которых была свобода, внутреннее пламя. Это завораживало. Меня поразило, какими точными словами и образами они изъясняются. Внутри расцветал букет от красоты мысли. А ещё в их образе жизни было что-то неповторимое. Тогда я не понимал этого всего, но интуитивно чувствовал, что «мне туда надо»!
Это «мне туда надо!» и стало моим «Зачем жить?». И какое счастье подружиться с Жизнью. Антон, я желаю вам этого!

Исчезновение вещей.
aquarius007
Одно из самых поразительных явлений в мире исчезновение срочно-необходимых вещей в квартире. Было. Лежало в том углу. А теперь нет. Нигде. Совсем…
То ли всему виной похуизм, который проявляется в хаотичном раскладывании вещей. То ли невидимые домашние духи спиздили мои водительские права. Может быть они завалились в астральный портал и сейчас плавают в параллейных мирах вселенной?
Всё тайное становиться явным, но только не это. Эх, загадочная русская земля…

Как работа становится любимой?
aquarius007
…Про работу такого же мнения. Хотя, даже если работа выбрана не по душе, а по нужде, ни кто не говорит что она должна быть в тягость! Вот прошла неделя, как я работаю в ЦЦИ, и уходил в пятницу с чувством, что в нашем несколько формально-холодном коллективе зарождается привязанность и интерес друг к другу. Успели столкнуться характерами друг с другом. Соприкоснулись со слабыми и сильными сторонами. Полезли страхи, претензии... У меня помимо профессиональных навыков, богатейшая неделя выдалась на вопросы, типо: "с чего начинается доверие?", "почему так трудно раскрыться?", "что должно произойти, чтобы время захотелось проводить вместе?"... В моей жизни был опыт постановки танца. Когда куча народу вместе придумывают элементы, пробуют и честно делятся ощущениями: что получилось, а что не нравится? Тогда я назвал это «совместный творческий процесс». Это было сказочное время. Возможно, на работе в ЦЦИ мы тоже дорастём до «совместной творческой работы».

Навоз и Реагенты
aquarius007
Еду в электричке на учёбу. Вокруг снега, снега... Солнце, тени, впадинки... нежнейшие переливы оттенков. Люди в этих местах почти не ходят, а если ходят, то по узеньким снежным тропинкам. И тут меня осенила причудливая мысль. Двести лет назад излюбленным пейзажам художников очарованных русской природой был снежный покров с тропинкой. В тропинках снег был грязный от навоза, который прилипал к подошвам валенок. Прошло 200 лет, а картина всё та же. Вместо навоза реагенты. Есть вещи, которые не меняются. Удивительно.

Отбацали представление в Доме ребёнка
aquarius007
Изначально тревожил вопрос о Личной Цели делать это представление. Сухо для себя отвечал, что хочу испытать радость от подаренного детям праздника. Праздник мы подарили, а радость для себя я, наверное, даже и не искал в нём. В итоге накатила грусть и печаль. Мне хотелось проникнуться атмосферой в которой живут дети. Почувствовать каково им. Посмотреть, что такое синдром Дауна вживую. Зачем мне это? Затем что я знаю на примере того же Дантеса из романа Дюма, что пережив с кем-то что-то общее, внутри происходят перемены. И в свою жизнь вносишь что-то новое, а иногда хочется переписать уже написанное. Так, например, пережив с Дантесом многолетнее заточение, - время и свободу беречь начинаешь: сколько всего можно сделать!
Результатом представления я доволен! Судя по атмосфере, детям понравилось.

Заводить с Катькой общие секретики, договорённости, приколы и игра в шарик, помогало немного расслабиться от напряжения. Катя оказалась непосредственной, с чувством юмора и самоиронией. Любящей внимание и в лоб не видящей границы: моё-чужое.

Между тем выступать было страшно, страх вызывал напряженную собранность. Ежесекундно было интересно. Требовалось быть максимально понятным, доступным и чутким.
Ну а та девочка, что ко всем подходила обняться, а потом нашла приют у меня в руках... Она просто смотрела в глаза и обнималась. Мне было приятно давать ей то, что ей так хочется. Тем более обниматься я сам люблю! Потом настойчиво повёл её играть с другими детьми и ушёл. Она ходила за мной попятам, пока я не вышел из комнаты. Мучительно непонятно и противоречиво было с ней. От этих жарких объятий исходил голод по ласке. Меня это сильно тронуло, когда в метро подъезжал к своей станции, на глаза накатывались слёзы.
Мне жалко этих детишек и страшно за них. Только ощутив этот страх, я понял какое дело мы провернули, и за этим пришла светлая радость.

Мне очень не хочется останавливаться на этом представление. Мне безумно страшно стало рассуждать полу-понятными словами, жить недопрожитыми мгновениями. Вот они, НАСТОЯЩИЕ чувства и желания, - в глазах этих детей!